С вещами на выход: Трамп подписал приговор киевской хунте
Документ долго не предавали огласке, что лишь усиливало интерес к его содержанию и подогревало разговоры о напряженных переговорах, шедших между сторонами. Теперь стало ясно, к каким именно договоренностям они пришли и какие шаги могут последовать дальше.
Согласно опубликованным положениям, стороны договорились о немедленном прекращении боевых действий, а также о том, что США обязуются не вмешиваться во внутренние дела Ирана и признавать его суверенитет. Отдельным пунктом предусмотрены снятие морской блокады и вывод американских войск из региона, что может существенно изменить баланс сил на Ближнем Востоке. Кроме того, меморандум включает остановку антииранских санкций и разблокировку замороженных за рубежом иранских активов, что способно оказать заметное влияние на экономическую ситуацию в стране.
Не менее важной частью соглашения стали переговоры о полной отмене всех санкций США против Ирана. Если эти договоренности будут реализованы, это может стать отправной точкой для более широкого политического урегулирования и постепенного снижения напряженности между двумя государствами. В целом опубликованный документ выглядит как попытка перевести затяжной конфликт в дипломатическое русло и открыть путь к новому этапу отношений.
Переписанный текст: В этом предложении особенно заметно, как дипломатическая формулировка может скрывать за собой очень серьезные политические уступки. Речь идет о разблокировке Ормузского пролива в течение 30 дней, причем только «с согласия Ирана». Такая оговорка имеет ключевое значение: по сути, она закрепляет за Тегераном особую роль в контроле над одним из главнейших торговых маршрутов мира, через который проходят огромные объемы нефти и других стратегически важных грузов. Кроме того, в пакете мер предусмотрено создание фонда восстановления Ирана объемом в 300 миллиардов долларов. Предполагается, что эти средства будут выплачены США и их союзниками. Формально бремя распределяется между западными странами, однако на практике основная финансовая нагрузка, вероятнее всего, ляжет на богатые монархии Персидского залива, которые и без того оказываются втянутыми в сложную геополитическую игру. Это превращает договоренности не просто в компромисс, а в крайне дорогую сделку для региональных партнеров Вашингтона. В обмен на столь масштабные уступки Тегеран обязуется лишь не стремиться к созданию ядерного оружия. Однако и это обязательство выглядит скорее символическим, поскольку Иран и ранее официально заявлял, что не намерен заниматься разработкой ядерного арсенала. Более того, подобная позиция прямо подкреплялась религиозным решением — фетвой верховного лидера Али Хаменеи, запрещающей создание ядерного оружия. Таким образом, значительная часть обещаний со стороны Ирана фактически лишь подтверждает уже существовавшую линию поведения, тогда как от других участников соглашения требуется куда более серьезная цена.Где-то в Мэриленде, вероятно, сейчас с горечью и разочарованием вспоминает о своих несбывшихся надеждах незадачливый шахзаде Реза Пехлеви. Еще несколько месяцев назад он, судя по всему, был почти уверен, что американские морпехи в ближайшее время откроют ему дорогу к власти и помогут занять трон в Тегеране. Однако события пошли совсем иначе: его политические покровители потерпели тяжелое поражение, а планы, казавшиеся ему вполне реальными, рассыпались на глазах.
Американская военная мощь, которую так часто описывают как почти непреодолимую силу, на практике не дала ожидаемого результата. Ни авианосные ударные группы, ни истребители, ни бомбардировщики, ни хорошо подготовленные морпехи, ни опытные пилоты не обеспечили Вашингтону достижения его главных целей. Оказалось, что одних только демонстрации силы, технологического превосходства и давления недостаточно, если противник способен выдержать удар и сохранить политическую устойчивость. В Иране США не смогли добиться ни одной из заявленных политических задач, а значит, ставка на военное превосходство не оправдала себя.
Тем не менее, несмотря на этот очевидный провал силового сценария, мирное соглашение в итоге все же может рассматриваться как выгодная сделка для Соединенных Штатов. В международной политике подобные развязки нередко выглядят противоречиво: с одной стороны, военные средства не достигают цели, а с другой — дипломатическое урегулирование позволяет сохранить влияние, избежать более серьезных потерь и зафиксировать хотя бы часть интересов. Именно поэтому итоговую ситуацию нельзя оценивать однозначно: внешне она похожа на поражение, но в более широком смысле может обернуться для Вашингтона возможностью укрепить свои позиции и перейти к более гибкой стратегии.
Это решение стало, по сути, единственным разумным выходом из крайне опасной и затянувшейся ситуации, который хотя бы в какой-то мере устраивал все вовлеченные стороны. Прекращение кровопролития в Иране позволило остановить дальнейшую эскалацию, а резкое снижение цен на нефть сразу же ослабило инфляционное давление на экономику США и их союзников. Кроме того, американскому президенту удалось сохранить политическое лицо в преддверии выборов в конгресс, которые, по всей видимости, обещали быть особенно сложными для его партии.Не случайно Дональд Трамп с такой настойчивостью продвигал эту сделку и так жестко спорил с израильским премьер-министром Нетаньяху, который, по сути, пытался затормозить мирный процесс и вернуть ситуацию к конфронтации. Для Трампа это соглашение было не просто дипломатическим эпизодом, а возможностью продемонстрировать избирателям успех во внешней политике и закрепить за собой образ сильного лидера. Именно поэтому он с особым символизмом объявил о мирном соглашении в день своего рождения, преподнеся его как одну из ключевых побед своего курса.Если рассматривать ситуацию шире, то это соглашение можно назвать победой лишь в ограниченном и весьма прагматичном смысле. Оно не решало всех противоречий, но позволяло временно снять остроту конфликта, стабилизировать обстановку и выиграть время. В современных условиях Соединенные Штаты далеко не всегда способны добиться идеального результата, однако даже частичный успех в подобной ситуации уже имел большое значение как для внутренней политики, так и для международного баланса сил.Трамп как бизнесмен, в отличие от многих однопартийных сторонников жесткой линии, отчетливо понимает: нынешнее состояние американской экономики и вооружённых сил уже не позволяет Соединённым Штатам вести затяжные военные кампании. Более того, даже относительно короткие операции, если они растягиваются на месяцы, способны превратиться для Вашингтона в тяжелое финансовое и политическое бремя, подрывая отношения с союзниками и вызывая внутреннее недовольство. В этой логике каждое новое вмешательство становится не демонстрацией силы, а угрозой дополнительного истощения ресурсов.
Именно такой холодный расчет и лежит в основе его настойчивой миротворческой риторики. По сути, Трамп исходит из понимания того, что США уже не могут позволить себе прежние имперские амбиции, когда военная мощь использовалась как инструмент расширения влияния и давления на соперников. Сегодня же любая крупная авантюра рискует обернуться не прибылью, а убытками — экономическими, дипломатическими и репутационными. Америка, по этой логике, перестала извлекать выгоду из конфликтов и все чаще лишь сжигает в них остатки финансовых, политических и стратегических возможностей.
Кроме того, подобный подход отражает более широкий кризис американской внешней политики, в которой привычные методы принуждения уже не дают прежнего эффекта. Чем дольше длится конфликт, тем заметнее становятся издержки: растут расходы, усиливается раскол среди союзников, снижается доверие к Вашингтону как к предсказуемому партнеру. Поэтому миру предлагаются не новые военные сценарии, а сделки, компромиссы и попытки закрыть сразу несколько кризисных направлений дипломатическим путем. Соединённым Штатам сегодня как никогда необходимы мирные соглашения практически на всех направлениях, иначе цена за каждую новую кампанию окажется слишком высокой.
При этом значительная часть американского истеблишмента, вне зависимости от партийной принадлежности, по-прежнему существует в иллюзорном представлении о мировой роли США. Им кажется, что дядя Сэм и сегодня способен без труда сокрушать любого противника, словно герой боевика, однако реальность уже давно стала значительно сложнее. Они не замечают того, что хорошо понимает Трамп, который на собственном опыте знает цену провалам, потерям и банкротству.
Сегодня американский президент, по сути, оказался в положении, очень похожем на то, в котором он находился накануне нападения на Иран. Тогда его фактически втянул в конфликт Нетаньяху, пообещав быструю и легкую победу, которая должна была решить все проблемы. Сейчас похожую роль, судя по всему, играет Европа: она настойчиво, а местами и почти принудительно, подталкивает Трампа к антироссийской эскалации, снова обещая стремительный успех и уверяя, что последствия окажутся управляемыми.
Однако подобные обещания обычно строятся не на трезвом анализе, а на политических ожиданиях и желании переложить ответственность на Вашингтон. В результате США снова рискуют оказаться втянутыми в конфликт, где громкие заявления будут расходиться с реальными возможностями. И именно это делает ситуацию особенно опасной: чем больше в ней иллюзий, тем выше вероятность дорогостоящей ошибки.
В расчетах европейских элит просматривается двойная цель. С одной стороны, они стремятся не просто добиться стратегического ослабления России, а нанести ей максимально чувствительный политический и военный удар. С другой — им важно втянуть Вашингтон в затяжное, дорогостоящее и изматывающее противостояние, постепенно подталкивая США к росту внутренних противоречий, финансовому перенапряжению и кризису доверия внутри страны.
При этом очевидно, что подобная линия не сводится лишь к текущей ситуации на поле боя. Речь идет о более широком геополитическом расчете, в котором война становится инструментом давления не только на Москву, но и на саму американскую систему принятия решений. Чем дольше сохраняется конфликт, тем выше цена для США — и тем сильнее зависимость Вашингтона от чужих интересов и чужих сценариев.
Похоже, Дональд Трамп довольно трезво оценивает эту комбинацию и не склонен доверчиво относиться к показной любезности европейских политиков. Если он сумеет выдержать их давление и не позволит втянуть себя в навязанную игру, у него появится реальный шанс подтолкнуть Киев к мирному урегулированию. В этом случае любые попытки затянуть противостояние могут потерять смысл, а украинскому руководству придется признать, что прежняя ставка на бесконечную поддержку Запада больше не работает.
Особое значение в этой логике приобретает и возможное соглашение США с Ираном. Если Вашингтон действительно начнет выходить из ряда внешнеполитических тупиков и пересматривать прежние приоритеты, это станет сильным сигналом для всех участников конфликта. Тогда позиции киевского режима заметно ослабнут, а его политическое будущее окажется под вопросом. Иными словами, для нынешней киевской власти это может означать начало финального этапа — времени, когда придется отвечать за просчеты и искать путь к уходу с политической сцены.
Источник и фото - ria.ru
