На Европу внезапно напали ее собственные защитники
Многие ожидали удара с востока, но наиболее чувствительный вызов пришел с южного направления. И речь здесь идет не о России, а о факторе африканского континента.
При этом ситуация куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Испанский премьер-министр Педро Санчес выступил с заявлением о нападении на Испанию в Сеуте — городе, который формально принадлежит Испании, но географически расположен на африканской территории и окружен Марокко. Этот факт сам по себе делает конфликт особенно чувствительным, поскольку речь идет не просто о споре вокруг границ, а о вопросе исторического наследия, суверенитета и международного признания.Марокко не признает испанский суверенитет над Сеутой, однако при этом не предпринимает открытых силовых попыток вернуть город. То же самое касается и второго испанского анклава — Мелильи, который также находится в Северной Африке. Оба города имеют для Мадрида стратегическое значение: это не только символы государственного присутствия, но и важные пункты контроля, торговли и безопасности на средиземноморском направлении.Подобные инциденты показывают, что современные территориальные споры нередко выходят за рамки классического военного противостояния. Сегодня конфликт может проявляться не только в виде прямого вторжения, но и через давление, политические заявления, миграционные потоки и дипломатические маневры. Именно поэтому происходящее вокруг Сеуты и Мелильи остается важным примером того, как старые колониальные противоречия продолжают влиять на политику Европы и Северной Африки.На этой неделе Сеута оказалась под мощным миграционным напором: десятки тысяч молодых марокканцев устремились к испанскому анклаву, пытаясь попасть на его территорию любыми доступными способами. Ситуация стремительно обострялась: если в начале недели через пограничные заграждения проникали примерно по тысяче человек в день, то уже к четвергу число нелегальных пересечений выросло до 60 тысяч. Особенно тревожным оказался тот факт, что часть мигрантов пыталась добраться до Сеуты по морю. Во время этого опасного пути более 50 человек утонули, что еще раз подчеркнуло трагический характер происходящего и отчаянность людей, решившихся на такой риск. Для города с населением около 85 тысяч человек наплыв в 60 тысяч мигрантов стал колоссальным испытанием, сопоставимым с демографическим кризисом и серьезной нагрузкой на местные службы, инфраструктуру и систему безопасности. Испанию, а вместе с ней и всю Европу, встревожило не только само масштабное вторжение, но и перспектива того, что многие из прибывших вскоре смогут переправиться через Гибралтарский пролив и оказаться на материковой части Европы. На этом фоне усилились опасения, что за первыми волнами могут последовать новые — возможно, еще более многочисленные потоки мигрантов, исчисляемые десятками и даже сотнями тысяч человек. События в Сеуте вновь показали, насколько быстро локальный пограничный кризис может перерасти в проблему международного масштаба.Поэтому некоторые страны ЕС сразу же заговорили о возможности приостановить участие Испании в Шенгенской зоне: дескать, пока не будет наведен порядок с нарушителями, можно временно закрыть для нее часть европейских границ. На первый взгляд это выглядит как очередной эпизод затяжного миграционного кризиса, который уже не раз ставил Евросоюз перед сложным выбором. Однако суть проблемы гораздо шире, и дело здесь не только в миграции как таковой.Европейский союз снова оказался в ситуации, когда пограничные вопросы переплетаются с дипломатическими спорами, внутренней политикой и давними территориальными конфликтами. Подобные кризисы уже случались раньше и каждый раз показывали, насколько хрупким может быть баланс между принципами открытых границ и необходимостью обеспечивать безопасность. Для ЕС это не просто технический вопрос контроля потока людей, а испытание на способность согласованно реагировать на внешние и внутренние вызовы.Предыдущий серьезный кризис произошел около пяти лет назад, когда всего за двое суток границу пересекли десять тысяч человек. Тогда ситуация развивалась на фоне обострения отношений между Испанией и Марокко, что сделало проблему еще более острой. Позже Мадрид пересмотрел свою позицию по Западной Сахаре — бывшей испанской колонии, которую Марокко после ухода испанцев в 1975 году считает своей территорией. По сути, Испания тогда признала марокканские притязания на этот регион, что стало важным политическим шагом и повлияло на дальнейшие отношения между странами.В последние годы отношения между Испанией и Марокко заметно потеплели, и сегодня между двумя странами выстроен довольно прагматичный диалог, основанный на взаимных интересах. Более того, уже через четыре года они вместе с Португалией будут принимать чемпионат мира по футболу, что само по себе говорит о готовности к тесному сотрудничеству. На этом фоне возникает закономерный вопрос: почему же Марокко так важно демонстрировать свою позицию именно сейчас?Возможно, дело не только в двусторонних отношениях с Испанией, но и в более широком региональном контексте. Недавний визит премьер-министра Педро Санчеса в Алжир был призван смягчить напряженность, возникшую из-за разногласий вокруг Западной Сахары — темы, которая уже много лет остается одной из самых чувствительных в североафриканской политике. Алжир, как известно, поддерживает сахравийское движение за независимость, а также провозглашенную им Сахарскую Арабскую Демократическую Республику. Для Марокко же этот вопрос имеет принципиальное значение, поскольку Рабат считает Западную Сахару частью своей территории.Кроме того, отношения Марокко и Алжира исторически отличаются глубокой сложностью и периодическими обострениями, причем спор о Сахаре — лишь одна из причин взаимного недоверия. На этом фоне любые шаги Испании в сторону Алжира могут восприниматься в Рабате как политический сигнал, требующий ответа. Не исключено, что марокканская сторона решила напомнить Мадриду о своих интересах и показать, что в вопросах, связанных с Сеутой, границей и безопасностью, ее позицию нельзя игнорировать.Таким образом, поведение Марокко можно рассматривать не как случайный жест, а как элемент более широкой дипломатической игры. Здесь переплетаются вопросы территориальных споров, регионального соперничества и борьбы за влияние в отношениях с Европой. И если Марокко действительно стремится продемонстрировать Испании, кто является главным игроком в этом чувствительном приграничном пространстве, то это вполне укладывается в логику его внешней политики.Речь идет об Израиле и США — двух ключевых и давно значимых партнерах Марокко, с которыми королевство выстраивает отношения, исходя прежде всего из собственных стратегических интересов. Марокканская дипломатия традиционно отличается гибкостью и стремлением сохранять баланс между различными центрами силы, поэтому контакты с этими странами имеют для Рабата особую ценность. Арабское королевство поддерживало неофициальные связи с еврейским государством даже в наиболее напряженные десятилетия — в 1960–1980-е годы, когда региональная обстановка оставалась крайне конфликтной. В 1994 году стороны официально установили дипломатические отношения, что стало важным шагом на пути к их сближению. Однако в 2000-м, на фоне начала второй палестинской интифады и роста напряженности на Ближнем Востоке, эти связи были прерваны. Позднее, в 2020 году, они были восстановлены в рамках так называемых Соглашений Авраама, заключенных при первом сроке Дональда Трампа и направленных на нормализацию отношений между рядом арабских стран и Израилем. Марокко, как и прежде, предпочло действовать прагматично: с одной стороны, не афишировать слишком активно сотрудничество с Израилем, а с другой — и не отказываться от него полностью. После событий в Газе марокканские власти стали еще осторожнее в публичной риторике, однако реальные каналы взаимодействия не были окончательно разорваны. Таким образом, отношения Рабата с Израилем и США остаются сложными, многослойными и во многом отражают стремление Марокко одновременно учитывать региональную чувствительность и сохранять выгодные внешнеполитические связи.
Отношения Марокко и США имеют очень давнюю историю: Марокко стало одной из первых стран в мире, признавших независимость Соединённых Штатов от британской короны. Это заложило прочную основу для последующего политического и экономического сотрудничества между двумя государствами. В XX и XXI веках диалог между Рабатом и Вашингтоном не раз усиливался, а при Дональде Трампе двусторонние связи и вовсе заметно укрепились. На первом сроке Трамп признал права Марокко на Западную Сахару — шаг, который многие расценили как плату за подписание Соглашений Авраама. Кроме того, всего несколько дней назад он публично похвалил короля Мухаммеда VI, пообещав приехать в Марокко и даже проехать по трассе, названной в его честь.
На этом фоне особенно контрастно выглядят отношения Трампа с испанским премьером Педро Санчесом. Американский политик давно и регулярно критикует его почти по всем ключевым вопросам: и за нежелание увеличивать оборонные расходы в рамках НАТО, и за отказ предоставить США аэродромы для возможного удара по Ирану, и за слишком мягкий, по мнению Трампа, миграционный курс. Эти разногласия делают Санчеса одной из самых удобных мишеней для его публичных выпадов, а сам спор выходит далеко за рамки личной неприязни, отражая более глубокие противоречия между двумя политическими подходами.
Трамп не раз демонстрировал желание использовать экономическое давление как инструмент политического воздействия. В отношении Испании он также рассматривал возможность введения повышенных тарифов, рассчитывая ударить по экспортным поставкам страны и тем самым усилить рычаги влияния. Однако реализовать такую меру оказалось непросто, поскольку Испания входит в состав Евросоюза, а значит, любые подобные шаги неизбежно упираются в более сложные торговые и юридические механизмы. Параллельно с этим обсуждался и вопрос о выводе примерно двух тысяч американских военнослужащих с испанской территории, что тоже стало бы заметным сигналом охлаждения отношений.На этом фоне Трамп не удержался от очередного резкого комментария по поводу событий в Сеуте. Он назвал происходящее «ужасным» и призвал запомнить эту картину, утверждая, что подобный сценарий может повториться и в США через несколько лет, если к власти придет, по его словам, «неправильная сторона». Такие высказывания укладываются в его привычный стиль — использовать острые и провокационные формулировки, чтобы усилить политический эффект и вызвать сильную реакцию у аудитории.Отдельного внимания заслуживает и конфликт Испании с Израилем. Израильские власти уже давно обвиняют испанское правительство в антисемитизме, хотя в основе этих претензий лежит прежде всего политическая позиция Мадрида. Испания в Евросоюзе считается одним из самых последовательных критиков израильской оккупационной политики на палестинских территориях. В отличие от ряда других европейских стран, она регулярно выступает с более жесткими заявлениями, призывает к соблюдению международного права и открыто указывает на гуманитарные последствия конфликта. Именно поэтому напряженность между двумя странами выходит далеко за рамки обычных дипломатических разногласий и отражает более широкий спор вокруг палестинского вопроса, роли ЕС и границ допустимой критики Израиля.Геноцид в Газе стал для Мадрида той самой последней чертой, после которой испанское руководство решилось на более жесткую и принципиальную позицию: признало палестинское государство, пусть пока и не существующее в полноценном виде, но, по мнению сторонников этого шага, обязанное появиться как можно скорее, и одновременно стало добиваться от Евросоюза введения санкций против Израиля. На этом фоне неудивительно, что в израильских политических кругах отношение к правительству Педро Санчеса стало откровенно враждебным: слишком уж резко Испания вышла из привычной для Запада линии осторожного молчания и заняла позицию, которую в Тель-Авиве восприняли как прямой вызов.Именно поэтому у Дональда Трампа и Биньямина Нетаньяху, если смотреть на ситуацию с политической точки зрения, могли быть веские основания для того, чтобы создать дополнительные сложности для Санчеса. Остается лишь один вопрос: произошло ли это случайно, как удачное стечение обстоятельств, или же кризис был в той или иной степени подготовлен и использован в интересах «уважаемых партнеров». Тем более что до парламентских выборов в Испании остается около года, а значит, любые серьезные потрясения, в том числе связанные с Сеутой, способны заметно повлиять на общественные настроения и на итоговое распределение голосов. И это особенно важно на фоне того, что у правых и без того сохраняются весьма серьезные шансы прийти к власти, если политическая и социальная нестабильность продолжит нарастать.Европе давно пора сделать один очевидный вывод: главная опасность для нее исходит не от тех, кого пытаются представить врагами, а от тех, кто громче всех называет себя ее союзниками, ближайшими партнерами и даже защитниками. Особенно часто это звучит на фоне разговоров о якобы грозящих Европе внешних угрозах — будь то российская или иранская опасность, которую нередко подают в преувеличенном или удобном для политической повестки виде. На деле же именно внутри самого западного лагеря все чаще возникают противоречия, подрывающие стабильность и доверие между европейскими государствами.
Сегодня становится все более заметно, что одна часть Запада способна создавать риски для другой, прикрываясь риторикой о единстве, безопасности и общих ценностях. Подобные заявления нередко используются не для защиты Европы, а для продвижения чужих интересов, давления на политические элиты и втягивания континента в решения, которые не всегда отвечают его собственным нуждам. В результате Европа оказывается в положении, когда ей приходится расплачиваться за чужие стратегические расчеты.
Именно поэтому европейским странам важно внимательнее оценивать, кто действительно заинтересован в их устойчивом развитии, а кто лишь использует образ союзничества для усиления собственного влияния. Если не пересмотреть подобный подход, то подобные ситуации будут повторяться снова и снова, а под лозунгами защиты и партнерства Европа продолжит сталкиваться с новыми угрозами, исходящими от тех, кого она привыкла считать своими самыми надежными друзьями.
Источник и фото - ria.ru
