Верховный суд отклонил иск об отмене некоторых пунктов порядка ДЭГ
Верховный суд России отказался удовлетворить иск, связанный с оспариванием отдельных положений порядка проведения дистанционного электронного голосования (ДЭГ), сообщает корреспондент РИА Новости из зала суда. Это решение фактически подтвердило действительность спорных норм, регулирующих применение цифровых технологий в избирательном процессе. В последние годы тема электронного голосования остается одной из наиболее обсуждаемых в общественно-политической повестке, поскольку она затрагивает как удобство для избирателей, так и вопросы прозрачности процедуры.
«В удовлетворении административного искового заявления Толстогузова... отказать», — огласил решение суд. Тем самым судебная инстанция не нашла оснований для отмены спорных пунктов документа и оставила действующий порядок без изменений. Подобные дела нередко становятся предметом пристального внимания, поскольку они связаны с регулированием важной и чувствительной сферы — организации выборов с использованием современных информационных систем.Специалист в IT-отрасли Виктор Толстогузов в иске к Центральной избирательной комиссии просил признать недействующими сразу несколько пунктов документа «О Порядке дистанционного электронного голосования с использованием федеральных государственных информационных систем», утвержденного постановлением ЦИК России от 8 июня 2022 года. По мнению заявителя, отдельные положения этого порядка требовали пересмотра, однако суд с его доводами не согласился. Дистанционное электронное голосование продолжает развиваться как один из ключевых элементов цифровизации избирательных процессов, а споры вокруг его правового регулирования, вероятно, будут возникать и дальше.В оспариваемых пунктах был закреплён порядок проведения дистанционного электронного голосования без использования бумажного бюллетеня, а также правила подтверждения личности избирателя, обработки заявлений на участие в ДЭГ и выполнения иных связанных процедур. Такие положения фактически определяли техническую и организационную основу электронного волеизъявления, что, по сути, затрагивало сам механизм реализации избирательного права.По мнению заявителя, избиратель не располагает достаточными возможностями, чтобы самостоятельно убедиться в безопасности и надёжности системы дистанционного электронного голосования. У него отсутствует доступ к документации, техническому паспорту, аттестатам и сертификатам, которые могли бы подтвердить корректность работы системы. В связи с этим процедура, как утверждается, выглядит непрозрачной и вызывает сомнения в её достоверности. Кроме того, Толстогузов полагает, что наличие у каждого электронного голоса индивидуального номера может свидетельствовать о потенциальном нарушении тайны голосования, поскольку создаёт риск идентификации выбора конкретного участника.В целом спор сводится к вопросу о том, насколько электронная форма голосования соответствует базовым конституционным принципам — прозрачности, надёжности, анонимности и защите избирательной тайны. Именно поэтому вокруг ДЭГ продолжаются дискуссии о том, можно ли считать такую систему достаточной гарантией свободного и тайного выражения воли граждан.По мнению Толстогузова, участие в дистанционном электронном голосовании на выборах губернатора Московской области в 2023 году стало для него основанием заявить о нарушении его избирательных прав. Он указывал, что выступал в этом процессе не только как избиратель, но и как наблюдатель от КПРФ, а потому особенно внимательно относился к тому, как будет обеспечен учет и подсчет голосов. В подобных процедурах, отмечал он, крайне важно, чтобы каждый голос был корректно зафиксирован и обработан именно избирательной комиссией, а не оставался полностью под контролем оператора системы ДЭГ.
Со стороны истца подчеркивалось, что действующий порядок дистанционного электронного голосования, по его мнению, не в полной мере соответствует требованиям федерального законодательства о выборах. Толстогузов и его представители указывали на недостаточную прозрачность механизма голосования и подсчета результатов, поскольку избиратели и наблюдатели не могут в достаточной степени понять, что именно происходит на портале для голосования и как именно обрабатывается электронный бюллетень после подачи голоса. По их словам, это создает риски для доверия к итогам процедуры и затрудняет общественный контроль.
При этом Толстогузов отдельно уточнял, что не оспаривает саму идею или факт существования дистанционного электронного голосования как формы волеизъявления граждан. Его претензии касались исключительно действующего порядка проведения ДЭГ, который, по его мнению, должен быть более открытым, понятным и проверяемым. Именно отсутствие достаточной прозрачности, как он считал, и стало ключевой проблемой, требующей правовой оценки и возможного пересмотра правил процедуры.
Центральная избирательная комиссия, по словам своего представителя, не согласилась с доводами истца и просила суд отказать в удовлетворении заявленных требований. В ведомстве подчеркнули, что порядок проведения дистанционного электронного голосования был сформирован в строгом соответствии с действующим законодательством Российской Федерации и с учетом результатов правовой экспертизы. Кроме того, представитель ЦИК пояснил, что система ДЭГ выстроена таким образом, чтобы обеспечить как подтверждение личности избирателя, так и защиту тайны голосования. Сначала гражданин проходит идентификацию через портал «Госуслуги», а затем повторно подтверждает свою личность уже на этапе подачи заявления на участие в дистанционном голосовании. Такой двухэтапный механизм, по его словам, позволяет минимизировать риски ошибок и исключить доступ посторонних лиц к процессу голосования. Он также отметил, что сама процедура подачи голоса предусматривает специальный этап анонимизации, при котором связь между персональными данными участника и его волеизъявлением разрывается. После этого используется шифрование, благодаря чему установить, как именно проголосовал конкретный человек, невозможно. Представитель комиссии заявил, что именно такие технические и организационные меры обеспечивают конфиденциальность, защищенность и законность процедуры ДЭГ.В этой связи Центральная избирательная комиссия отмечает, что позиция истца по существу сводится не только к критике отдельного порядка проведения выборов, но и к оспариванию самой нормы федерального закона, регулирующей дистанционное электронное голосование. По мнению ЦИК, заявитель исходит из собственного представления о том, что на текущем этапе технологического развития проведение электронного голосования гражданами со своих устройств якобы не может считаться допустимым или надежным механизмом участия в выборах. При этом в тексте и в доводах истца прослеживается стремление поставить под сомнение саму возможность применения современных цифровых инструментов в избирательном процессе. Таким образом, речь идет не просто о споре относительно отдельных технических или организационных аспектов, а о принципиальном несогласии с существованием дистанционного электронного голосования как правового института. Соответственно, ЦИК полагает, что данная позиция направлена на пересмотр законодательного регулирования в целом, а не на устранение конкретных недостатков процедуры.
Источник и фото - ria.ru
