Ульянов: полноценного присутствия МАГАТЭ в Иране пока не будет
В ближайшей перспективе полноценное возвращение инспекторов Международного агентства по атомной энергии в Иран выглядит маловероятным, поскольку ситуация вокруг иранской ядерной инфраструктуры остается напряженной. При этом, как отметил постоянный представитель РФ при международных организациях в Вене Михаил Ульянов, отдельные контакты и ограниченные поездки на некоторые объекты все же возможны.
"Думаю, что в ближайшее время рассчитывать на появление инспекторов МАГАТЭ в Иране не приходится. Могут быть визиты на некоторые объекты, типа атомной электростанции "Бушер", которые не пострадали от американо-израильских атак. Но полноценного присутствия в ближайшее время не будет", - сказал Ульянов в интервью агентству.По его словам, речь пока может идти лишь о точечных посещениях тех площадок, которые сохраняют рабочее состояние и не были затронуты ударами. Эксперты отмечают, что такой формат взаимодействия не равнозначен полноценному мониторингу, при котором инспекторы МАГАТЭ могли бы регулярно и в полном объеме оценивать ситуацию на местах. Это означает, что вопрос доступа международных наблюдателей к иранским ядерным объектам по-прежнему остается открытым и будет зависеть от дальнейшего развития политической и военной обстановки.Вопрос доступа международных инспекторов к иранским объектам по-прежнему остается одним из самых чувствительных и политически значимых в повестке переговоров. На этом фоне позиции сторон нередко расходятся не только по срокам, но и по самой возможности подобных визитов.
Российский дипломат отметил, что иранская сторона высказалась по этому поводу предельно ясно и не оставила пространства для двусмысленных трактовок. По его словам, позиция Тегерана сформулирована достаточно жестко и исходит прежде всего из собственных интересов и оценки текущей ситуации вокруг страны.
"Ну а то, что (глава МАГАТЭ - ред.) Рафаэль Гросси говорит по этому поводу, это больше благие пожелания. Он в данном случае отталкивается от технического мандата МАГАТЭ, от того, что соглашение о гарантиях МАГАТЭ с Ираном предполагает такие визиты. Но это оторвано от реальной жизни", - заключил постпред РФ.
Таким образом, российская сторона фактически дала понять, что формальные международные нормы и реальные политические условия не всегда совпадают. Подобные заявления показывают, что вопрос инспекций остается не только техническим, но и глубоко политическим, поскольку связан с доверием между Ираном и международными структурами.
Ранее гендиректор МАГАТЭ в интервью РИА Новости выразил надежду, что инспекторы агентства смогут получить доступ к иранским объектам в течение нескольких недель. Однако пока эти ожидания выглядят скорее как осторожный прогноз, чем как уже согласованный сценарий. Развитие ситуации будет зависеть от дальнейших договоренностей между сторонами и общей динамики вокруг иранской ядерной программы.
На фоне затянувшейся эскалации между двумя странами стороны, по сути, сделали первый шаг к формальному урегулированию конфликта. Иран и США в ночь на 18 июня дистанционно подписали меморандум, который предусматривает прекращение военного противостояния, начавшегося 28 февраля, а также закрепляет основные параметры дальнейшего выполнения договоренностей.
Документ, в частности, определяет сроки снятия американской морской блокады и восстановления полноценного судоходства в Ормузском проливе с иранской стороны. Для региона это решение имеет особое значение, поскольку безопасность морских маршрутов напрямую влияет на поставки нефти, стабильность торговли и ситуацию на мировых энергетических рынках. Кроме того, реализация меморандума может стать важным индикатором того, насколько обе стороны готовы перейти от военной фазы противостояния к политическому диалогу.
После ударов США по иранским ядерным объектам в июне 2025 года Тегеран, в свою очередь, резко ограничил сотрудничество с МАГАТЭ и сократил доступ международных инспекторов к ядерной инфраструктуре. Власти Ирана заявили, что все вопросы, связанные с взаимодействием с агентством, теперь находятся в ведении Высшего совета национальной безопасности страны. Таким образом, ядерная тема остается одним из ключевых и наиболее чувствительных вопросов в отношениях Ирана с Западом, а любые дальнейшие шаги будут зависеть от того, удастся ли сторонам сохранить достигнутые договоренности и снизить уровень взаимного недоверия.
Обострение между Израилем, Ираном и США в июне 2025 года стало одним из самых резких всплесков напряженности на Ближнем Востоке за последние годы. События стремительно переросли из взаимных обвинений в масштабный вооруженный обмен ударами, затронувший как военные, так и стратегические объекты. В ночь на 13 июня 2025 года Израиль начал первую операцию против Ирана, заявив, что Тегеран ведет тайную военно-ядерную программу и представляет серьезную угрозу региональной безопасности. Иран в ответ нанес собственные удары, после чего противостояние быстро вышло за рамки двустороннего конфликта.
В течение последующих 12 дней стороны неоднократно обменивались атаками, усиливая военную эскалацию и повышая риск более широкого столкновения. К противостоянию подключились и Соединенные Штаты: в ночь на 22 июня американские силы нанесли удар по ядерным объектам Ирана, что еще больше накалило ситуацию. Эти действия показали, что конфликт затронул не только региональных игроков, но и крупные мировые державы, опасавшиеся дальнейшего распространения кризиса.
После американской атаки исламская республика вечером 23 июня ответила ракетным ударом по базе Эль-Удейд, расположенной в Катаре и используемой вооруженными силами США. Этот шаг стал демонстрацией готовности Тегерана отвечать на давление и атаки симметричными средствами. В свою очередь, президент США Дональд Трамп выразил надежду, что ударом по американской военной базе в Катаре Иран «выпустил пар», и заявил, что Израиль и Иран якобы достигли договоренности о перемирии. Таким образом, после нескольких дней интенсивных боевых действий появились первые признаки возможного снижения напряженности и перехода к политическому урегулированию.
Источник и фото - ria.ru
